Что это?

Континуум здоровья

РБК и Philips исследуют, как инновации помогают вам сохранить здоровье и выводят медицину на новый качественный уровень. Узнайте, какие решения предлагает Philips вам, вашим близким и вашему бизнесу уже сегодня.

Здоровый образ жизни
Профилактика
Диагностика
Лечение
Уход на дому

Вместе победим

Текст: Екатерина Данилова

Октябрь – всемирный месяц борьбы против рака груди. В рамках этого на экраны выходит документально-благотворительный фильм «#ЯПРОШЛА» Леонида Парфёнова и Катерины Гордеевой (создан при поддержке Philips и благотворительной программы «Женское здоровье»), который призывает россиянок регулярно проходить обследования.

О том, как перестать бояться слова рак и есть ли шансы на победу, в интервью с соавтором фильма Катериной Гордеевой, журналисткой и кинодокументалистом.

Автор фото Анна Данилова

В 2012 году вы выпустили трехсерийный фильм под названием «Победить рак». Затем на прилавках появилась ваша книга с одноименным названием. Как по-вашему изменилась ситуация за последние 5 лет? Стали ли женщины чаще обращаться к врачу?

У меня нет на руках самой свежей статистики, но еще год назад 75 % россиян без явных подозрений на болезнь не пошли бы на осмотр. Это связано с тем, что люди не хотят себя лишний раз травмировать общением с врачом. Это трагедия отсутствия доверия. Она касается и пациентов, и врачей. Справедливости ради надо сказать, что сейчас все больше людей начинают ответственно относиться к своему здоровью: проходят скрининги, профилактические осмотры. Но как правило, это – те, у кого есть деньги на платную медицину, которая намного меньше ассоциируется с рутинным хамством или безразличием участкового доктора.

Но есть серьезные перемены, которыми, мне кажется, мы как гражданское общество можем гордиться. Со дня на день я сдаю рукопись второго, дополненного и расширенного, издания моей книги «Победить рак». И там в предисловии я пишу о том, что теперь словосочетание «онкологическая болезнь», или «рак», уже можно произносить в разговоре, люди уже не падают в обморок, как это было пять-десять лет назад. Я часто теперь вижу, как люди болеют открыто. А другие открыто поддерживают того, кто борется с болезнью: это не так, как раньше, когда заболевшего раком человека буквально стирали ластиком из жизни. Раньше вокруг того, кто произносил вслух слово «рак» образовывалась будто выжженная земля. Теперь о болезни пишут в Facebook, а фото из больниц спокойно выкладывают в Instagram (есть даже такой хештег #ракдурак. – Прим. авт). Люди открыто стали говорить, что сражаются с раком, ходят на работу… Пять лет назад картина была совсем другой. Я знаю единичные случаи, когда вчерашние онкологические пациенты вернулись на работу. К ним относились так, будто они вернулись с того света.

Почему рак в принципе стал табуированной темой? Люди будто бы боятся произносить слово «рак», сторонятся больных знакомых и не знают, как реагировать на новости о болезни близких.

Это связано не только с ментальностью советских людей, большой атеистической историей СССР, не до конца укоренившейся религией в России. Это связано с общечеловеческим отношением к конечности жизни и страхом. Ведь, по сути, самое страшное в нашей жизни это не то, что мы смертны, а то, что мы знаем, что смертны. В большинстве случаев люди боятся произнести слово «рак», потому что это и есть напоминание, весть о неотвратимой смерти. К счастью, современная медицина устроена таким образом, что теперь постановка диагноза уже не означает быструю и мучительную смерть, как это было 40-50 лет назад. Когда, например в том, что касается рака молочной железы, в первые пять лет после операции по удалению опухоли 50% пациентов погибали, а 40 % становились инвалидами.

Сегодня многие виды рака излечимы, причем настолько, что после окончания лечения человек может жить полноценно и долго.

Но сама по себе перспектива узнать диагноз по-прежнему сковывает необъяснимым, иррациональным страхом будущего. Поэтому чаще о болезни и ее перспективах в «здоровой» жизни молчат: мы редко сталкиваемся со здравым и уравновешенным просвещением в области онкологии. Среднестатистический россиянин знать не знает, насколько далеко шагнула медицина в области диагностики и лечения.

В развитых странах есть такая институция Public Health, которая отвечает за вопросы, связывающие здравоохранение и общество: врачи и чиновники рассказывают гражданам, как устроена медицина в стране и в мире, на что граждане могут рассчитывать. Это важнейшая часть медицины, любой онколог скажет, что настрой пациента и среда, в которой он болеет, сопоставимы по важности с медикаментами.

Русские женщины часто ставят на первое место семью, заботятся и думают о своих родных и близких, а уже в последнюю очередь о себе. Многие скорее пойдут на маникюр, чем к маммологу. Статистика не утешительная: каждый год раком груди заболевают 62 тысячи женщин в России. Это означает, что каждая седьмая россиянка столкнется с диагнозом «рак груди». При этом шанс выжить больше 90%, если болезнь обнаружена на ранней стадии, тогда есть промежуток времени, чтобы не дать опухоли развиться…

В других странах государство берет на себя функцию напоминать женщине, что она государству нужна. В нашей стране, к сожалению, обязательного общенационального скрининга не существует. Если бы он появился, причем не на словах, а на деле, когда женщину берут за руку мягко, но настойчиво и создают нормальные условия для необходимого исследования, это бы глобально изменило картину. Например, у японцев была высокая частота заболеваемости раком желудка, такая географическая и демографическая особенность. Был введен обязательный, поддерживаемый государством скрининг для этого заболевания, продолжительность жизни увеличилась на годы, ранняя диагностика стала ключевым фактором этой победы. Голландия одной из первых ввела всеобщий скрининг рака молочной железы. Устроили все так, чтобы любая, подчеркиваю – ЛЮБАЯ женщина имела возможность в удобное ей время добраться до пункта обследования за 15 минут на велосипеде. И женщины поехали! И на 50 процентов снизился уровень смертности, а продолжительность жизни тех, кому пришлось столкнуться с диагнозом, выросла в среднем на шестнадцать с половиной лет. Я во время интервью все время спрашивала местных экспертов, как вы заставили женщин прийти и пройти обследование. А они пожимали плечами: «Призыв исходил от государства. Мы привыкли доверять государству, если оно говорит сделать что-то, значит, действительно считает это правильным и целесообразным, значит, это и вправду стоит сделать». Это для России уникальная постановка вопроса.

Но это все только подчеркивает, что медицина тесно связана с политикой, интенции государства отражаются на качестве и продолжительности жизни граждан.

Как перестать бояться врача-онколога?

Нет рецепта, это обоюдный процесс. Пациент должен искать того доктора, которому будет доверять и верить. У меня есть знакомая пациентка, которая может позволить себе в принципе любое лечение. Она оказалась загнана в угол депрессией после того, как с ней общались врачи совершенно разных клиник (платных, бесплатных), которые примерно в одинаковой манере объясняли ей ее диагноз и предлагали варианты лечения. В итоге она пошла по моей рекомендации к онкологу Михаилу Ласкову, он практикующий врач с большим опытом и стажем в России и за рубежом. Так вот, когда она от него вышла, была в изумлении – врач предложил ей записаться на маникюр, пойти в спортзал, на концерт. «Оказывается, мне все это можно!» – удивлялась она. Сейчас она продолжает химиотерапию, но она «летает». Врач ей рассказал, что есть жизнь вокруг, что она не должна лежать, уткнувшись лицом в подушку. В итоге ее лечение проходит с совершенно другим эмоциональным фоном, чем прежде.

Советская медицина была устроена таким образом, что презумпция страдания была закреплена за онкологическим пациентом на протяжении всей болезни. Сейчас это меняется, врачи начали настраивать пациентов на борьбу и рассказывают откровенно о ходе лечения и о прогнозах. Это очень важно, чтобы доктор говорил «Мы сейчас попробуем вот эту химиотерапию, вас ждет такой-то курс, такие симптомы мы сможем купировать». Необязательно, чтобы человека во время химиотерапии в 21 веке тошнило и он ползал от боли. Есть миллиард препаратов, которые помогают облегчить симптомы при лучевой и химиотерапии. Есть органосохраняющие операции, после которых, например, в районе груди не останется живодерский рубец, а грудь можно будет сберечь, сохранить ее красоту, поставить естественно выглядящие имплантаты. Жить дальше, наслаждаться собой и наслаждаться жизнью. Ответственность врача – это сказать. Но есть и ответственность пациента об этом спросить.

Премьера фильма «#ЯПРОШЛА», состоялась 11 октября, ее транслировали в Facebook и ВКонтакте. Что вы хотели сказать этим фильмом, кроме очевидной мысли, что ранняя диагностика – залог успеха протекания болезни?

Победить рак – это победить страх. Ранняя диагностика – это один из элементов этой победы. Важно стремиться узнать диагноз как можно раньше, чтобы иметь возможность победить.

Мне хочется, чтобы люди, посмотревшие этот фильм, понимали, что медицина 21 века сильно шагнула вперед по сравнению с тем, что было, что мы думали в своем детстве и юности. Современные диагностические аппараты дают возможность распознать рак на самой ранней стадии. Для 94% пациенток это означает благоприятный прогноз в лечении и полноценную долгую жизнь после него. Важно, чтобы люди знали обо всем, что им доступно, на что они имеют право, и пользовались этим. Ради себя, своей жизни и счастья своих близких.

Фильм также рассказывает о масштабной всероссийской социальной кампании #япрошла, которая дает возможность тысячам женщин по всей России проходить обследование молочных желез. В октябре в рамках акции #япрошла, которую проводит компания Philips и благотворительная программа «Женское здоровье», женщинам предлагается бесплатная диагностика молочных желез. А вы сами прошли маммографию?

Недавно мне исполнилось 40 лет, и я впервые в жизни сделала маммографию. Это произошло через месяц после съемок фильма.

Как себя чувствовали перед тем, как пошли на исследование? Героиня фильма, учительница Татьяна Титова, произносит в фильме фразу: «Одинаково страшно прийти и узнать, что больна, и не идти и узнать потом случайно, что больна». Как вы себя чувствовали в день маммографии?

У меня не было страха. Скорее любопытно, в интервью, в книжке и в фильмах я раньше с чужих слов говорила, что это не больно, а тут наконец, проверила на себе. Это терпимо. И недолго – все обследование заняло 40 минут (в среднем маммография занимает 15-20 минут, столько же времени длится консультация маммолога.  Прим. ред.). Как журналисту, который говорит об этой проблеме, мне было любопытно испытать процедуру на себе. Доктора в Центре женского здоровья на Таганке и то, как все это происходило, меня, если честно, очень воодушевили. Спасибо им большое.

Какие факторы влияют на развитие диагноза, какие методы диагностики сегодня существуют?

Об этом в фильме подробно рассказывают Надежда Рожкова – профессор, президент Российской ассоциации маммологов, и Екатерина Башта – директор благотворительной программы «Женское здоровье». Среди факторов риска они называют избыточный вес, гинекологические заболевания, возраст (старше 40 лет), нарушения в репродуктивной функции, отказ от грудного вскармливания, наследственную мутацию генов BRCA. Цифровая маммография дает возможность менять четкость снимка, соответственно точность диагностики вырастает в разы, а доза облучения при цифровой в 2-3 раза ниже, чем при пленочной. Та же доза, что при 3-часовом полете на самолете.

Вторая героиня фильма – Светлана Кузьменко – многодетная мать, победившая рак груди. Сложно ли взаимодействовать с героями, прошедшими через такие сложные жизненные ситуации, во время сьемок?

Такие пациенты – важнейшая часть общего фона публичного разговора о раке. Их истории – это тоже часть Public Health, о котором мы говорили. Пациенты, которые в состоянии рассказывать о своей болезни и своем опыте ее преодоления - гордость и честь нашей медицины и нашего общества. Они должны становиться национальными героями, их должны знать. К сожалению, в России на них не обращают внимания, не делают ничего особенного ни с ними, ни для них. Светлана – выдающаяся женщина во всех смыслах, и в своей болезни, и в том, как сложилась жизнь после нее (у Светы 9 приемных детей, а всего – 12). Она очень многое делает, чтобы помочь женщинам, попавшим в схожую ситуацию, выкарабкаться. Активно участвует в деятельности благотворительной программы «Женское здоровье».

Света  не одна, таких женщин очень много. Большая ошибка, что государственная медицина с ними не работает, не использует их как флагман своей деятельности и своего разговора с гражданами о здоровье и возможности себя уберечь.

Героев фильма «Победить рак» я уговаривала участвовать, объясняя, что их опыт поможет другим преодолеть болезнь. И они соглашались, понимая, как важно открыто говорить на эту тему.

Ваша книга будет вскоре переиздана, почему вы решили к ней вернуться спустя 5 лет?

Я почти полностью ее переписала. Очень многое изменилось в способах лечения рака – например, иммунотерапия, о которой 5 лет назад мы аккуратно говорили, стала спасительным средством для очень многих пациентов. А вот онкогенетические анализы (наприме анализ слюны), которые обозначают, к какому типу рака вы склонны, на самом деле не играют такой важной роли в превентивной диагностике. Это было ноу-хау начала 2000-х. Онкологи сейчас говорят, что это знание никак не влияет на тактику лечения, в случае обнаружения рака в течение жизни, скорее невротизирует пациента. В книге также много будет рассказано про плановые скрининговые обследования, которые в нынешних обстоятельствах, конечно, важнейшая часть жизни, заботы о себе и своем здоровье. Очень важно понимать, какие исследования нужны, какие и когда стоит делать, а какие – дань моде.

Я очень верю, что еще через пять лет эту книгу снова и снова придется переписывать, потому что в ближайшем будущем мы сделаем еще пару шагов, позволяющих говорить о том, что понятна и раскрыта причина генетической поломки, которая приводит к возникновению того или иного вида рака. Но вообще, мой план – написать книгу о победе человеческого разума над всеми видами рака. Надеюсь, этот план осуществится, и мы до этого доживем.

Бюджет на здоровье

Текст:

Как и сколько государство должно тратить на здравоохранение

Главное, на что государство должно тратить деньги, — это здравоохранение, свидетельствует опрос, проведенный Philips и РБК. В нем приняли участие 1603 респондента, ответивших на 40 вопросов о состоянии медицины в России. Почти четверть бюджета (22,5%), уверены они, должна идти на здравоохранение. На втором месте в опросе — оборона с 18,7%. Это почти точно совпадает с фактическими данными: на оборону и безопасность в 2016 году потрачено 18,4% консолидированного бюджета страны.

Но вот со здравоохранением все намного хуже — только 10% расходов федерального центра и регионов (или 3,6% ВВП) приходятся на заботу о здоровье. Одобренный правительством в сентябре проект бюджета на 2018-2020 годы свидетельствует, что ситуация не меняется, и здравоохранение не станет в ближайшем будущем принципиально более важной статьей расходов. Представления правительства и граждан разительно расходятся. Кто прав в этой ситуации и есть ли вообще верный ответ на вопрос об уровне финансирования медицины?

Самое простое — это посмотреть на место России в мире по государственным расходам на здравоохранение. В Турции государственные расходы на здравоохранение — 4,2% ВВП против 3,6% в России, в Чехии — 6,3%, в США — 8,2%, в Швеции — и вовсе 10% ВВП (здесь приведены данные за 2014 год — последние из доступных агрегированных данных по многим странам). В целом Россия — одна из самых отстающих по части государственных трат на медицину стран. Есть, конечно, те, что тратят меньше, но это не те государства, на которые принято ориентироваться. Одна из худших ситуаций в Индии. Там на здравоохранение в 2014 году было выделено всего 1,4% ВВП, и, по большому счету, выстроенная и всеобщая система медицинских услуг отсутствует. Корпорация Facebook сейчас запускает даже специальную программу помощи донорству в Индии, потому что на государство надежды нет. Да, частная инициатива может быть будущим здравоохранения, но пока такие случаи скорее свидетельствуют о бессилии государственной системы, чем о прогрессе. К счастью, состояние здравоохранения в нашей стране не так плачевно. К сожалению, нам пока далеко и до стран, где здравоохранение давно и достаточно эффективно работает.

Как определить эффективность здравоохранения? Вроде бы самый простой способ — оценка ожидаемой продолжительности жизни. Средний по миру уровень 71,2 года. И Россия (70,5), и Индия (68,3) имеют показатели ниже среднего. Что еще более показательно — 96% работников российского здравоохранения считают, что здоровье нации на сегодняшний день в плохом или неудовлетворительном состоянии. Об этом свидетельствует международное исследование «Индекс здоровья будущего», проведенное компанией Philips. Возможно, даже более настораживающим фактом является то, что, согласно тому же исследованию, только 56% граждан России согласны с врачами.

И это, скорее всего, значит, что мы не понимаем до конца, насколько серьезная ситуация сложилась. Российские показатели оценки эффективности и интегрированности здравоохранения заметно ниже средних по миру. В этом можно убедиться, изучив результаты исследования по 19 странам.

В большинстве своем страны с высокой продолжительностью жизни тратят на здравоохранение много. Всего по миру темп роста расходов на эту сферу за 2004-2014 годы — 60% на душу населения. Не весь этот прирост приходится на государственные затраты. Естественно, деньги на здоровье идут и напрямую от граждан. Но если взглянуть на страны-лидеры по продолжительности жизни, то почти во всех отмечается значительное превосходство государственных затрат над частными. Редкое исключение — США. Там бремя оплаты разделено примерно поровну между правительством и человеком. В России при всех различиях с американской системой уровень частных затрат также высок (по разным оценкам, от 35% до 48% общих расходов на здравоохранение) и в дальнейшем будет только расти. «Нужно подумать, какая медицинская помощь должна оказываться бесплатно, а какая — с привлечением софинансирования», — заявил недавно президент Владимир Путин, добавив, что человек должен понимать свою ответственность за собственное здоровье.

Американская система — одна из самых высококвалифицированных и технологически продвинутых в мире, но в то же время одна из самых проблемных. И главная проблема — высокая стоимость обслуживания. США — абсолютные мировые лидеры по затратам на медицину. Государственные и частные деньги в отрасли суммарно составляют 17% ВВП.

Глядя на США, многие задумываются, так ли хорошо, если затраты на здравоохранение высоки? Такое положение дел наглядно демонстрирует: прилив денег в отрасль вовсе необязательно делает услуги более доступными. Часто бывает наоборот: да, услуги высокого качества, но и очень высокой стоимости. Тенденции практически во всех развитых странах таковы, что через 2-3 десятка лет все они достигнут или превзойдут уровень затрат США. По оценке McKinsey, европейские страны к середине века будут тратить на медицину пятую часть ВВП. Это тяжкое бремя, которое ляжет на плечи граждан, — не важно, путем прямых выплат, страховки или налогов. Государство берет деньги не из воздуха, а у налогоплательщиков.

Опыт развитых стран показывает, что наибольшую долю затрат на лечение получают престарелые пациенты, более того, пик выплат — это последние 2 года жизни. Основные причины смерти в развитых странах — это как раз проявляющиеся под конец жизни и очень дорогие в лечении сердечно-сосудистые заболевания и рак. Среди американцев уже слышен ропот: почему молодые люди за счет страховых выплат и налогов должны оплачивать эти последние два года, которые все равно очень мучительны для пациентов. Большинству сейчас такая дискуссия кажется кощунственной, но чем больше бремя, тем больше ропот.

Для России такие дискуссии, казалось бы, похожи на разговоры о покорении дальнего космоса — мы тратим на здравоохранение меньше, чем Панама (в процентах ВВП), и проблемы перед нами стоят иные, чем перед США. Но, по большому счету, мы сейчас стоим у истоков системы заботы о здоровье. Ей еще предстоит зародиться. Советская система не была толком реформирована, несмотря на введение формально рыночных элементов вроде медицинского страхования. Качество услуг и доверие к здравоохранению, как показывает тот же опрос Philips и РБК, на очень низком уровне.

От того, какими будут реформы отрасли, зависит успех страны через десятки лет. Мы во многом отстали, но у нас есть преимущество — возможность посмотреть, как работают разные принципы. И если пути США и некоторых европейских стран ведут в экономический тупик, стоит взглянуть на альтернативы.

#частнаямедицина